Мой каждый стих…

Мой каждый стих
Есть чадо озаренья,
В какой-то миг,
Взорвавшее покой.
А сборник — это
Умопомраченье.
Остерегись, читатель,
Зве-ро-бой.

Под водой и на воде – всё единожды везде

Плотвичка, встретившись с Бобром
Спешит сказать ему: «Сосед,
Ты знаешь, с нашим Осетром
Случилось много разных бед!»
Ведь он в реке начальник наш
И вел себя всегда отменно,
Но, как добрался до вина,
Ему и море по колено.
Хвостом махнув, он всю работу
Передоверил окуням.
Торчит в пивной, поет там что-то,
Про реки полные вина.
Ерши и скользкие налимы
Теперь за ним, как тень везде,
За рюмкой водки, подхалимы,
Готовят много грязных дел.
С него облезла чешуя.
И стал он плавать кверху брюхом,
И, даже, если верить слухам,
Он получил рак пузыря.
А, тут еще, другое лихо:
Развелся – рыбы говорят.
А, ты представь – у осетрихи,
Полмиллиона осетрят!

У рыб с тех пор пошло такое,
Тот пьет, тот ссорится с женою.
Бобер Плотве сказал: «Едва ли,
Так было б, если б вы не спали.
Чего же рыбы все молчали,
Как будто в рот воды набрали,
Ведь он, коль глубже посмотреть,
Готов вас подвести под сеть.
Эх, рыбы! Вы бы не дремали,
Его за жабры крепче взяли,
Водой холодной окатили,
Ухой горячей пригрозили.
Вы превратить его могли бы
Опять в порядочную рыбу.
Что не могли? Ответь мне внятно!
«А, мой карась, не пьет и ладно…»
И, заключил Бобер тогда
С печалью: «В том то, и беда».

РОЖДЕНИЕ

Сперва была
Чудовищная точка…
Возможно, две…
О, кто бы это знал!

Они столкнулись
Первозданной ночью,
Был треск и блеск –
НАЧАЛО ВСЕХ НАЧАЛ.

Мороз и зной,
Порок и добродетель
Еще не разошлись по полюсам,
Все яростно клубилось
И дробилось
И чем все кончится –
Никто б не предсказал.

Но, есть в природе
Линии движенья,
Которым слепо
Следует она…
Ужасный шум
Пошел на сокращенье
И даже наступила
Тишина.

Планеты закружились
По орбитам,
Светила стали их
Обогревать,
И лишь вулканы
Грохотом сердитым
Пытались о былом
Напоминать…

Текли ручьи
По каменистым скатам,
Безжизненно плескался
Океан…
А, щедрый дождь,
Столь ныне благодатный! –
Буквально ничего
Не пробуждал…

Висело днями
Солнце над планетой…
Ночами – звезды,
Яркие, с кулак…
И сколько тысяч
Миллионолетий
Шел тот пустой
Бессмысленный спектакль…

И все ж велась
Подспудная работа
В каких-то лужах,
Где-то в родниках…
В конце-концов
Всемудрая природа
Смогла патент на жизнь
Держать в руках.

Нам эта жизнь
Смешной бы показалась,
Что в мерзкой слизи
Ценного найти?
Но, слизь росла, ползла
И размножалась,
И пожирала что-то
На пути…

Из мертво-синего
Стал океан зеленым
И в глубине событья
Велики –
Уже резвятся
Рако-скорпионы
И всякого калибра
Червячки…

Не задирай же нос,
О, современник,
И не ищи
Божественной родни!
Вот это – червь,
А, ты – его наследник,
Пред ним смиренно
Голову склони.

ЧУДО

Ты только тронул выключатель
И, вдруг, уютный, мягкий свет.
-Какое чудо, — замечаю.
А, ты, — Чудес на свете нет!

Что ж, в споре толку не добьемся,
Щелк, тьма. Сюда к дивану, брат.
Давай с тобой перенесемся
На много тысяч лет назад.

Бредем в лесу. Взмах крыльев, шорох
И, в ненадежной тишине,
Рычанье хищников матерых,
Настигших ужин при луне.

Бежим, я чую запах дыма,
Держи левее, так и есть,
К стоянке древних подошли мы,
Привал, дружище, надо сесть.

Давай, посмотрим, как у предков
Идут дела и что за жизнь.
Да, ты, не бойся, нас не видно,
Ведь мы еще не родились.

Смотри, одежд на них не видно,
Но, шерсть почти заменит мех,
И, космы длинные завиты,
Совсем по-нашему у всех.

Уж ночь близка, но всяк при деле:
Плетет старуха вещмешок,
Мужчины ладят копья, стрелы,
Подростки учатся их делать,
Псы-волки залегли у ног.

Костер готовят. Старец серый
В руках несет и гарь и вонь.
Так, это ж человечий череп!
И в нем они хранят огонь!

Зияют грустные глазницы,
Зубов бессмысленный оскал,
Застыли все, закрыли лица –
Какой-то древний ритуал.

Ну, а теперь, давай посмотрим,
Что будет жарить их костер.
Коренья женщин? Мало очень…
Ага, смотри, о камень точит
Мужчина каменный топор.

Идет, несет в руках огромных,
Поодаль бросив от костра,
Так мы обходимся с котенком,
А, это ж, туша кабана!

Топор точился не напрасно –
И псы, и люди сражены,
Застыли, впитывая страстно,
Безумный запах свежины.

Идет малюткам кровь кабанья,
Старик жует спокойно хвост,
Собака щелкает зубами
И ловит брошенную кость.

Костер раздут! Шныряют дети,
Стараясь веток натаскать.
О, как грязны созданья эти!
Что ж в мире мыла нет куска,
Нет грамма мыла на планете!

Смотри, кусками сушат мясо.
В запас, чтоб не пропало зря.
Окончен пир. И пламя гаснет.
Ты видел счастье дикаря.

Уснули предки сном коротким,
Трава, луна, постель проста.
Их чудо, в черепной коробке,
Оно дымит и тлеет робко
Не выключаясь никогда.

ДВОЙНИК

О, снежный человек,
                   дитя природы!

От наших следопытов
                    не беги!
Цивилизация
           в неизмеримом взлете

Увидеть хочет
             первые шаги.



Задумалась серьезная наука,

Что так горда
             логичностью своей:

При всех удобствах
                   нам живется туго,
А жизнь твоя – 
             значительно трудней.



Доступен ли ты
               доброте и грусти?

И что в очах?

Покорность, 
          злость
               иль страх?

Вся конституция – 
                закон извечный джунглей,

В твоих необразованных руках.



Преодолеем,
          выследим,
                  отыщем,
Поймаем, 
       приручим
              и разведем.

Образованьем осчастливим высшим,

Возможно, ген какой-то
                        переймем…



К чему долготерпенье экспедиций,

Поток гипотез,
             и борьба идей?

Как будто мало
              в повседневной жизни
По-модному
          одетых
               дикарей!